Несмотря на очевидное смешение, сведение этических понятий к онтологическим и гносеологическим, все же в истории этики отчетливо проглядывается тенденция к развитию и обогащению сугубо этических категорий. Специфика этических категорий, ,их своеобразный шифр - «исхождение» из личности или «вхождение» в личность. Даже в сократовском афоризме чувствуется этическая направленность: это не просто «Познай!» (мир, природу и т. п.), а «Познай самого себя!». Там, где не хватало этических понятий, онтологические и гносеологические категории приобретали моральный оттенок.

В категории добро Гегель подобно французским материалистам подчеркнул необходимость гармонического сочетания личной и общественной морали. Но в отличие от них он решающее значение отводил общественной морали. Исходя из этого, Гегель формулировал и моральный долг субъекта: долг состоит в том, чтобы «иметь понимание добра, сделать его своим намерением и осуществлять в своей деятельности». Добро надо познать. Знание добра изначально не дано человеку.

«Золотое правило» стимулировало как осмысление нравственной ценности объекта нравственного отношения (другое лицо, народ, нация), так и представление о.своей самоценности; соответственно оно стимулировало формирование категориального аппарата, выражающего взаимные обязанности и сложные механизмы самоконтроля и самооценки. На категориальной основе «золотого правила» возникла категория «человеческого достоинства». В «Общественном договоре» Ж.-Ж. Руссо писал, что все люди одинаково свободны и равны перед законом независимо от богатства и власти. Вполне в духе Руссо звучат вошедшие во «Всеобщую Декларацию прав человека» статьи, принятые в 1948 г. Генеральной Ассамблеей ООН, первая из которых гласит: «Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах.

Под целями обычно понимались психические состояния, равнозначные ощущению высшей свободы: эвтюмия, атараксия, блаженство и т. п. В отличие от понятия «благо», которое относится ко многим явлениям мира, состояния высшей свободы определялись как «высшее благо». Средства достижения высшего блага - это и отношения (дружба, справедливость у Аристотеля, Эпикура), и качества-добродетели (дианетические и этические, приобретенные и врожденные), и действия. Так складывались категории для обозначения отношений, качеств, действий.

Последующая этика пошла по этим двум путям - сократовскому и киническому. Сократовский путь-это путь этического рационализма, продолженный Спинозой, Декартом, Кантом, Фихте, Гегелем. «Свободным я назвал того, кто руководствуется одним только разумом»,- писал Спиноза. Гегель также свободу связывает с уровнем духовного развития человека.

Наличные единичные и особенные формы нравственной деятельности должны стать собственным содержанием сознания. Здесь понятия нравственного сознания даны как случайные, вне необходимой взаимосвязи; но, во-первых, добро существует лишь в форме справедливости, доблести, чести, мужества, мудрости, которая конкретизируется, в свою очередь, в форме умеренности и воздержанности; во-вторых, многообразие нравственной деятельности обусловлено самопознанием. Надпись на храме Аполлона в Дельфах «Познай самого себя» становится основным тезисом сознания нравственной личности. Происходит ассимиляция отчужденных в трансцендентное форм нравственного поведения: запрет перестает быть внешним человеческой субъективности и становится имманентным содержанию сознания, которое только теперь полагает себя в качестве собственно нравственного. Знание становится нравственным, а нравственность - познанной. Этим завершается ступень непосредственного синкретического морального сознания и наступает следующая - ступень рефлектирующего морального сознания.